Главная | | Регистрация | Вход
Меню сайта

Категории раздела
Из глубины веков и вод [91]
Локаторы океана [116]
Животные такие какие они есть [41]
Зооуголок в детском саду [48]
Как разводить птиц [116]
Человек и дельфин [23]
С кем мы живем на планете Земля? [145]
Экология [50]
Для владельцев птиц [59]
П о л е з н о е !
Птицы в мире [67]
Чудеса природы [141]
Как разводить правильно кур [23]
Жизнь на планете [141]
Обыкновенные животные в деталях [35]
Крокодилы [36]

Класс жгутиковые
Скелет
Признаком отличия самца от самки
Отравления
3. Зеленые с опалиновым рисунком
Зеленушка
Барбус огненный
Вход лабиринта
Живы ли зародыши?
Программа “Преконтинент II”
ПОДЗЕМНЫЕ ЖИТЕЛИ
Три райские птицы
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » 2013 » Декабрь » 12 » Белые и черные носороги
20:35
Белые и черные носороги
Оборудование для АЗС и нефтебазы - рукав мбс резиновый. Здесь всегда в наличии, доставка в Воронеж, Белгород, Орел
Раскаты грома, сверкание молний, вода со всех сторон — сверху, сбоку — настоящая тропическая гроза. Мы сидим в кабине нашего грузовика, подтягивая колени как можно выше к подбородку, потому что отовсюду капает, и опасливо прислушиваемся к стуку мотора. Один цилиндр уже вышел из строя, и в гору машина тянет значительно слабее, чем ей положено. Стартер тоже не работает — сегодня утром 12 человек с огромным трудом толкали нас вручную, пока не завелся мотор. И с тех пор мы вот уже в течение восьми часов боимся его выключить. А дорога тем временем местами превратилась в огромные, длинные озера, в которые мы каждый раз въезжаем с отвагой безумцев, не зная их истинной глубины. Но замедлять ход нам тоже нельзя, потому что тогда мы можем зарыться колесами в эту красную вязкую грязь и забуксовать. Так что нам не остается ничего другого, как с размаху, не сбавляя скорости, влетать в эти огромные разводья, поднимая по обеим сторонам высоченные фонтаны воды.
Только не останавливаться! Только бы доехать до места, чтобы не заночевать прямо здесь под этим проливным дождем. Нам совершенно необходимо сегодня же попасть в Ватсу, где находится единственная на всю округу авторемонтная мастерская.
Я как раз рисую в своем воображении страшные картины нашего положения в случае, если мы опять перевернемся кверху колесами (как это с нами уже однажды случилось), и тут на самом деле нашу машину начинает заносить вправо, затем швырять из стороны в сторону, и Михаэлю только с огромным трудом в последний момент удается затормозить. Мы облегченно вздохнули, но тут я замечаю, что стало как-то подозрительно тихо, слышен лишь звук низвергающейся с небес воды: оказывается, Михаэль во время торможения выключил мотор. Теперь не остается ничего другого, как вылезти под проливной дождь и толкать машину сзади. Напрягая все свои силы, мы вдвоем с боем Хубертом напираем на кузов до тех пор, пока грузовик наконец не трогается с места, и то только по той счастливой случайности, что дорога в этом месте идет несколько под горку.
До нитки промокшие и до пояса облепленные красной глиной, но счастливые и довольные, что мотор снова затрещал, мы влезаем в кабину водителя.
Когда я дома перед этой поездкой в последний момент сунул в чемодан обыкновенный комнатный термометр, Михаэль недоуменно пожал плечами. Зато теперь я мог себя утешить хотя бы тем, что не зря его взял: с его помощью мне удалось установить, что в кабине температура воздуха держалась около 20 градусов, а ночью снизилась даже до 18. Мы дрожали, несмотря на пуловеры, которые на себя натянули. Оставалось только пожалеть о том, что мы не захватили в Африку теплых кальсон! Кстати, два дня тому назад Михаэль отказывался залезть в ванну, заявляя, что вода в ней «холодная как лед». Я нарочно смерил своим термометром температуру воды — 26 градусов по Цельсию! Почему-то именно в Африке появляется пристрастие к купанию в особенно горячей воде.
В Ватсе, как ни странно, оказался даже телеграф. Я решил дать телеграмму во Франкфурт-на-Майне. Почтовый служащий уже вывел на бланке «Франкфуримай», и я представил себе, во что превратится это непривычное для африканского слуха название по мере того, как будет передаваться по дистанции. Достигнет ли оно вообще Майна? Между прочим, достигло. Меня очень удивило, что наш африканский бой как только увидел, что я отправил телеграмму, тут же поспешил тоже отправить телеграмму своей жене, вернее, одной из своих четырех жен, в Стэнливиль. Он сообщал ей, что у нас произошла авария. Позже я заметил, что каждый раз, когда я давал куда-либо телеграмму, он делал то же самое, и ему еще не один раз пришлось сообщать о постигших нас бедах. Меня не сразу осенило, с какой стати он прибегает к столь дорогостоящему способу сообщать о себе своим домочадцам, ведь значительно дешевле отослать письмо. Но, чтобы отослать письмо, надо уметь писать, а Хуберт писать не умел. Несколько же слов, составляющих текст телеграммы, можно устно продиктовать телеграфисту, и тот сам их напишет на бланке.
Поначалу телеграфист никак не мог припомнить, не проходило ли через его руки в эти дни какое-либо телеграфное сообщение, касающееся меня. И только после того, как я ему печатными буквами нарисовал на бумажке мою совершенно необычную фамилию, на него нашло просветление: такая непроизносимая, головоломная фамилия доставляет неприятности не только африканским телеграфистам, но и немецким… Итак, он наклоняется под стол, роется в корзине для бумаг и извлекает из нее скомканную бумажку, которую кладет на стол и разглаживает своими тонкими, ловкими пальцами: да, это она. На ней он записывал текст телеграммы, принятой им из Брюсселя, которую затем переписал начисто на телеграфный бланк. Телеграмма была адресована «хозяину» совершенно особого места на Земле в самом сердце Африки. Известие, которое я так долго ожидал, разрешало смотрителю национального парка Гарамба пропустить меня в этот закрытый и строго охраняемый район, занимающий 5 тысяч квадратных километров на границе между тогдашним Бельгийским Конго и Суданом.
Это единственное место в Конго, где обитают белые носороги. Знаете ли вы, что такое белый носорог? Это второе по величине сухопутное животное после слона. Спина его может возвышаться до двух метров над землей, значит, выше человеческого роста! К тому же такая махина достигает в длину 5 метров и весит до 2 тысяч килограммов. Еще в прошлом столетии это животное обитало почти повсеместно в Южной, а также и в Центральной Африке. Эти великаны были весьма добродушными и доверчивыми, им никогда не приходилось убегать от какого-либо врага. Поэтому-то перестрелять их не стоило ни малейшего труда, и их перестреляли. В последний момент южноафриканцы все же спохватились и для нескольких уцелевших экземпляров выделили в Зулуленде, недалеко от границы с Мозамбиком, 160 квадратных километров для резервата. Там, на берегах реки Умфолози, несколько оставшихся в живых белых носорогов зажили в полной безопасности. Популяция их постепенно увеличивалась, и к 1972 году носорогов насчитывалось там уже свыше 2 тысяч. Небольшая группа белых носорогов жила также в резервате Хлухлуве, однако постепенно их становилось слишком много для такого маленького резервата, и их охотно стали отдавать в другие национальные парки и зоопарки. Позже выяснилось, что немногочисленная популяция белых носорогов уцелела также в Центральной Африке, а именно в Южном Судане, там, где он граничит с бывшей английской колонией Угандой16Место срочно объявили заповедным, и 300 белых носорогов были взяты под охрану государства. В Гарамба-парке их тоже оставалось около 500 штук.
Итак, от этих миролюбивых гигантов, которые еще во времена наших дедов сотнями тысяч бродили по обширным территориям Африки, осталось на всем континенте каких-нибудь 2,5 тысячи…
Когда мы приехали, по всей округе судачили о происшествии, случившемся несколько недель назад с комендантом станции по приручению слонов господином Лефебром. Он возвращался вместе со своим помощником ночью домой в легковой машине. Внезапно в свете фар возникло два белых носорога, стоящих прямо на дороге. Комендант сейчас же затормозил, но гиганты уже воинственно опустили головы для атаки и ринулись на «противника» (поведение, отнюдь не характерное для этих флегматиков). К счастью, у машины оказались и сзади сильные фары, поэтому достаточно было включить задний ход, и машина быстро покатила назад по дороге (развернуться она бы не успела). Таким образом, коменданту удалось без особого труда со скоростью 30 километров в час улизнуть от разгневанных великанов. Правда, несколько раз расстояние между машиной и животными сокращалось до двух метров, но потом они все же отставали. Однако, когда комендант останавливался и выключал фары в надежде, что его преследователи прекратили погоню, они с новой яростью бросались догонять своего «врага». Общей сложностью носороги прогнали его назад примерно на шесть километров.
В ремонтной мастерской в Ватсе, куда мы направились, выяснилось, что в нашей машине не хватает невероятного множества деталей, о существовании и необходимости которых мы даже не подозревали. Стартер совсем вышел из строя, система зажигания не подлежала больше ремонту — ее просто следовало выбросить и заменить новой. Найти запасной цилиндр для машины этой марки здесь невозможно. Владелец мастерской показал нам еще одну машину нашего типа, которая, оказывается, уже в течение четырех месяцев стоит у него в гараже, потому что заказанные по телеграфу детали к ней так до сих пор и не прибыли. Единственное, что он может нам предложить, — это заварить наш цилиндр, но тут же заявил, что заваренное место продержится не более пяти тысяч километров, а может продержаться и всего лишь двести километров… Позже оказалось, что и то и другое не соответствовало действительности: цилиндр сломался уже на пятом километре.
Поскольку починка должна была продлиться несколько дней, хозяин мастерской предложил дать нам напрокат другую машину вместе с водителем. Несколько настораживало, что он заставил меня написать под его диктовку пространное заявление на французском языке, в котором я обязуюсь не предъявлять к нему, как к владельцу транспортного средства, никаких имущественных претензий, чем бы ни закончилась наша поездка. Кроме того, я должен был ему точно указать день и час нашего возвращения. Если нас не окажется в указанное время, он вынужден будет послать другую машину на поиски.
Разумеется, этот бравый хозяйчик всячески ругал наш «Интернасиональ» и сокрушался, что нас ловко надули, навязав такой драндулет. Однако его машина отличалась еще большими странностями. Стоило водителю повернуть руль влево, как включался сигнал и гудел до тех пор, пока машина не выходила снова на прямую. Вначале это нас забавляло, но со временем стало здорово раздражать. Старания водителя выяснить причину таинственной связи между рулевым управлением и сигналом окончились неудачей. После тщетных попыток устранить этот дефект сигнал включился уже на непрерывное гудение, и выключить его не могла никакая сила… Водителю ничего не оставалось, как напрочь оторвать провод, ведущий к гудку. Теперь сигналить было нечем. Велосипедист, к которому мы после этого подкрались сзади без гудка, до того перепугался, что сиганул вниз с откоса, совершив пятиметровый олимпийский прыжок «ласточкой» через руль своего велосипеда. Это была картина, от которой Хуберт и наш водитель прямо корчились от смеха. Что касается велосипедиста, то тому было совсем не до веселья!
У бензобака нашей теперешней машины не было крышки — вместо нее торчала затычка из оберточной бумаги. Однако это не мешало водителю курить в самой непосредственной близости от бака. А когда по дороге у нас отвалилась выхлопная труба, водитель долго искал какую-нибудь проволоку или веревку, чтобы привязать ее на место. Не найдя ничего подходящего, он открыл капот, попросил у меня перочинный ножик и, запросто вырезав один из многочисленных проводов, привязал им отвалившуюся трубу. Машине недостающей провод, по-видимому, никак не повредил, во всяком случае она бодро катила дальше по дороге. Я с самого начала подозревал, что многое в ее внутренностях было совершенно лишним…
Поворот в Гарамба-парк был ничем не примечателен: ни дорожного указателя, ни щита с названием парка — обычное ответвление от основной дороги. Это сделано специально для того, чтобы не приманивать любопытных.
Пятикилометровый путь ведет прямо к дому смотрителя парка. Это современная просторная вилла, построенная всего два года назад. Местечко на языке народности азанде называлось Нагеро, что означает «мать деревьев геро». Эти высокие с раскидистой кроной деревья создают здесь живительную тень над источником чистой ключевой воды.
В красивом строении, стоящем напротив дома смотрителя, размещается настоящий музей. В нем содержатся чучела всех видов животных, обитающих в окрестности: птицы, ящерицы, мыши, хомяки и другие. Но предназначены они отнюдь не для посетителей, а для обучения африканских обходчиков парка. Когда им поручали поймать или наблюдать то или иное животное, они зачастую не могли понять, о каком именно идет речь. Когда же им показывали чучело этого животного, то уже не оставалось никаких сомнений, и ошибки были исключены.
Смотритель находился вдали от дома, в парке, и его помощники уведомили нас, что нам нужно следовать за ним туда. На пароме нас переправили через реку Дунгу. Я обратил внимание на то, что паром был укреплен на пустых железных бочках из-под бензина.
Опять эти бочки! На что их только не используют здесь, в Африке. Они служат непременным строительным материалом: разрезанные, они употребляются для покрытия кровель и для любого другого дела, требующего листового железа; залитые цементом — исполняют роль фрагментов толстых колонн; затянутые с двух сторон кожей — превращаются в огромные барабаны, которыми сзывают на работу людей; кроме того, они же — печки, резервуары для хранения воды, цветочницы, трубы, устои мостов, ведущих через овраги и пересекающих шоссейные дороги, — словом, все на свете.
Чтобы пересечь национальный парк Гарамба в одном направлении, нужно проехать 120 километров, из них первые 40 с большим удобством по проторенной колее: смотритель парка проезжает по ней по меньшей мере раз в день.
Рядом со мной сидит африканский обходчик парка, поехавший с нами в качестве проводника. Внезапно он кладет свою руку на мою и дает мне понять, что следует остановиться. Мы осторожно притормаживаем и тут же замечаем с правой стороны четырех жирафов, которые поспешным галопом приближаются к нам и с любопытством разглядывают нашу машину. Остановились всего в каких-нибудь 80 метрах, стоят и смотрят. Нам с Михаэлем еще ни разу не приходилось тогда видеть свободно живущих жирафов: в прежние годы мы бывали только в Западной Африке — в Гвинее, на Береге Слоновой Кости, в Верхней Вольте. Там мы ничего подобного не встречали.
А через мгновение у меня и вовсе перехватило дыхание и сердце бешено заколотилось: оглянувшись назад, я увидел целую компанию коровьих антилоп, этих удивительных созданий с противоестественно длинными мордами и смешно торчащими рожками. Это наиболее любопытные из всех антилоп: по-видимому, у них повсюду расставлены дозорные, потому что они тут же прибегают, когда появляется что-либо достойное их внимания. И убегают они тоже позднее всех других, если начать к ним приближаться.
Мы очень медленно продолжаем двигаться дальше по кочковатой степи. Впереди нас бегут около 20 цесарок с их неизменной оборкой вокруг шеи; самец-бородавочник стоит на обочине дороги с высоко поднятым хвостиком и долго провожает нас глазами. Через 100 метров мы увидели и его супругу с поросятами подросткового возраста.
Бородавочники кажутся уродливыми лишь тогда, когда рассматриваешь их несуразную голову в непосредственной близи, в зоопарке. Здесь же, на воле, я подивился их стройной комплекции: издали они напоминали скорее антилоп, чем свиней. Поскольку они объявлены вредителями и на них повсюду ведется неограниченная охота (которая облегчается еще тем, что эти животные ведут дневной образ жизни), бородавочники, как правило, очень пугливы и осторожны.
Но, как выяснилось, на это далеко не всегда можно полагаться. Так, один обходчик национального парка в Уганде в прошлом году наткнулся на целую семью бородавочников. Отец и мать мгновенно исчезли в кустах, а поросята упали в траву и притворились мертвыми. Однако как только этот человек поднял одного поросеночка, тот резко заверещал и начал дрыгать всеми четырьмя ножками, стараясь вырваться. В ту же секунду мамаша, грозно сопя, выбежала из своего укрытия и направилась прямиком к обидчику. Тот с испугу выронил поросенка, после чего все семейство кинулось бежать в одну сторону, а обходчик — в другую.
Должен сказать, что бородавочники, живущие в нашем зоопарке, тоже не отличаются особой любезностью. Когда их постоянный служитель находился в отпуске, замещавшим его людям приходилось привязывать к дверям стойла длинную проволоку, чтобы иметь возможность закрывать дверцу снаружи, стоя за оградой. А для того чтобы загнать этих своенравных постояльцев на ночь из загона в стойло, пользовались деревянными щитами и метлами, с помощью которых люди совершали весьма робкие вылазки в загон бородавочников. А те неизменно оказывали самое активное сопротивление, воинственно подняв кверху свои смешные хвостики. Для меня было весьма впечатляющим наблюдать, как старый смотритель, вернувшись из отпуска, отправился к своим бородавочникам, чтобы загнать их на ночь домой. Как ни в чем не бывало, он вошел к ним в загон и, ворчливо осыпая их упреками за непослушание, тоненькой хворостинкой погнал впереди себя, при этом раздавая самым нерасторопным шлепки по заду!..
Едем дальше. Вдали стоят слоны. Через 10 километров — новый сюрприз: прямо посреди дороги сидит маленький львенок и удивленно нас разглядывает. Мы останавливаемся и замечаем в пяти метрах от него львицу с еще тремя львятами. Они тоже заинтересовались нами и подходят почти вплотную к радиатору. Я поспешно вешаю на шею свой фотоаппарат и как можно незаметнее стараюсь боком выскользнуть из машины. Но львица осторожнее меня — она тут же уходит в укрытие из низкого кустарника.
Глава семейства — роскошный лев сидит в это время в некотором отдалении и с большим интересом следит за моими манипуляциями. И только когда я уже снова сел в машину, то понял, как легкомысленно только что действовал. Происходит это с подобными мне людьми оттого, что, когда дома привыкаешь целыми днями иметь дело со всякого рода дикими кошками, которые становятся до того ручными, что их безбоязненно можно даже погладить, начинаешь воображать, что и с живущими на воле хищниками можно обращаться подобным же образом…
Смотрителя национального парка мы догнали, проехав довольно большое расстояние.
Быть директором зоопарка, на мой взгляд, профессия чрезвычайно интересная. Но ни один смотритель национального парка, я думаю, не захотел бы со мной поменяться. Здесь он один в своем огромном царстве с его пятьюстами белыми носорогами и тремя тысячами слонов. По его владениям не слоняется толпа посетителей, которые норовят каждое животное погладить или угостить кусочком сахара, засыпают вас самыми нелепыми вопросами и повсюду разбрасывают пустые коробки из-под сигарет или оберточную бумагу от бутербродов. Нет, такому смотрителю, как этому в Гарамба-парке, куда прекрасней жить! Он здесь нечто вроде архангела Гавриила, стоящего с пылающим мечом во вратах своего парка и защищающего его мирных обитателей от непрошеного вторжения.
Что касается нас, то к нам этот «архангел» проявил исключительную любезность. Прямо возле самой дороги он указал мне место, которое назвал «Cabinet de Rhino» — «кабинет, носорогов», или попросту «носорожьей уборной». Я не сразу понял, в чем дело, но потом вспомнил, что носороги всегда стараются откладывать свой помет в одно и то же место, образуя большие кучи, которые время от времени разгребают своим рогом и разбрасывают по сторонам. Делается это, несомненно, с целью пометить свой участок, чтобы каждый посторонний носорог сразу узнавал, что эта территория уже занята законным владельцем.
У африканцев бытует, правда, другое объяснение этому странному явлению. Когда бог создал животных, он второпях не успел скроить носорогу шкуру по его мерке, и она повисла на нем толстыми складками. Тогда бог дал носорогу иголку, чтобы он сам пригнал на себе кожу, как положено. Но носорог выронил иголку и потерял, так что ему пришлось воспользоваться вместо нее шипом, которым очень трудно было протыкать толстую шкуру. Мучился, мучился носорог и решил все же поискать пропавшую иголку. «Наверное, я проглотил ее, когда брал в рот во время шитья», — решил он и пошел искать ее, разгребая собственный помет и ковыряя в нем рогом. Так и ищет до сих пор…
Белые носороги здесь явно пользуются дорогой, проложенной машиной смотрителя парка. Там и сям ясно видны следы их широких ног, а между ними — дугообразные полосы. До сих пор никому не удалось выяснить, чем носороги оставляют на земле подобные царапины. Наверное, все же ногами. Но уж во всяком случае не рогом, как это часто рассказывают, потому что тогда им пришлось бы идти с противоестественно подогнутой под передние ноги головой.
Между прочим, мне здесь хочется еще раз подчеркнуть, что название, данное этим животным, совершенно не соответствует их внешнему виду: «белые» носороги такие же серые, как и «черные» носороги. Сейчас уже невозможно выяснить, за что они получили свое неподходящее название. Скорее всего бур, который им впервые приклеил этот ярлык, увидел какую-то группу носорогов, вывалявшихся в белой глине. Лучше было бы называть черных носорогов «узкорылыми», потому что голова у них кончается узким отростком, напоминающим хватательный палец, а белых в отличие от них — «широкорылыми».
Под началом у смотрителя парка работает 30 африканских обходчиков, в обязанность которых входит неустанно прочесывать эту огромную территорию. Между прочим, за все семь лет работы ни одного из них ни разу не укусила ядовитая змея, несмотря на то что ходят они преимущественно босиком, а если и в ботинках, то все равно с голыми икрами. Ни на одного из них не напал белый носорог, напротив, эти великаны разрешали описывать вокруг себя круги, разглядывать со всех сторон и даже подходить к ним на довольно близкое расстояние. А вот со слонами дело обстояло совсем иначе. Трех обходчиков дикие слоны убили, а двух тяжело ранили.
Особенно страшны встречи со слонами сейчас, в сезон дождей. Трава, достигающая высоты нескольких метров, совершенно закрывает всю видимость, и из-за этого могут произойти неожиданные встречи человека со слоном. В таких случаях слон сейчас же бросается в атаку. Когда сидишь в машине, то достаточно прибавить газу, и уйти от разъяренного слона не представляет большой трудности. А вот если идешь пешком, то никакое бегство не поможет…
Ничто не может так навредить животному, как человеческое суеверие. Если какому-нибудь виду припишут какие-то необычные свойства — он пропал. Так случилось с горным козлом в Швейцарских Альпах, который был начисто истреблен, несмотря на строжайший запрет на его охоту, изданный еще 400 лет тому назад. Знахари утверждали, что почки горного козла целебны для людей с камнями в почках, потому что, видите ли, горный козел всю свою жизнь бегает только по камням… И этого абсурдного утверждения оказалось достаточным, чтобы погубить целую популяцию животных! А сурков уничтожили потому, что их подкожный жир якобы излечивает туберкулез. Нечто подобное случилось в свое время с антилопой сайгой в Восточной Европе17. Рогу носорога приписывают чудодейственное свойство вспенивать любую жидкость, если в нее брошен яд. Поэтому всякому, кто боится, что его могут отравить, достаточно раздобыть себе бокал, изготовленный из рога носорога, — и он вне опасности. Но хуже всего то, что китайские аптекари бойко торгуют рогами носорогов, рекомендуя их в качестве средства от импотенции. Стареющие китайские донжуаны нарезают рог тончайшими кружочками и заваривают вместе с чаем. Жертвой этого шарлатанского вымысла пали практически почти все азиатские носороги.
Рога носорогов и по сей день в больших количествах вывозятся из Африки в Восточную Азию, и белые охотники отнюдь не гнушаются за высокое вознаграждение отстреливать одного за другим этих безобидных великанов на потребу азиатскому суеверию. Там, где людей заманивают столь высокой оплатой их услуг, не помогут никакие законы об охране природы. Поэтому находящихся под особой угрозой азиатских носорогов можно спасти, только организовав настоящую разъяснительную кампанию, разоблачающую шарлатанство и обман покупателей.
Когда у какого-нибудь носорога, например, в борьбе с другим сородичем обламывается рог, под ним остается лишь слабо кровоточащая ранка, которая быстро заживает. Ровно за год на том же месте вырастает новый рог. Дело в том, что рог носорога существенно отличается от рогов коровы или козы: у тех рога насажены наподобие ножен на длинный костный стержень, растущий из черепа, у носорога же рог — просто утолщение кожи, чем-то похожее на тесно сплетенные и склеенные между собой волосы.
Поскольку носороги в нашем зоопарке ведут себя чрезвычайно миролюбиво, позволяя себя трогать и изучать, нам без труда удалось убедиться, что рог на носу носорога достаточно подвижен, порой он даже заметно шатается.
В охотничьих романах носороги обычно описываются как особо опасные животные. Просто смешно, с каким поистине детским негодованием люди способны осуждать какое-либо животное лишь за то, что оно не позволяет себя застрелить без всякого сопротивления, а старается по возможности защититься и прогнать обидчика. В таких случаях его называют «коварным, мстительным, подлой бестией, тупоумной и злобной тварью» и прочее в таком же духе, как это можно прочесть в любых «охотничьих мемуарах». Если бы это животное наподобие косули или оленя, даже тяжело раненное, продолжало бы только убегать, то его бы причислили к «благородной дичи».
Животные, предкам которых в течение миллионов лет не приходилось никого бояться, не могут изменить своих врожденных привычек в течение одного столетия только из-за того, что мы, люди, изобрели за это время огнестрельное оружие. У носорогов глубокий сон — им незачем спать особенно чутко. Когда этим близоруким (как сейчас считают) великанам кажется, что их кто-то побеспокоил, они вскакивают, громко сопят, топают ногами и совершают разведывательные броски в разные стороны, чтобы прогнать предполагаемого нарушителя спокойствия или познакомиться с ним. Некоторые особенно храбрые писаки утверждают, что при этом нужно спокойно оставаться на месте, а когда разъяренный колосс подбежит, отойти только на шаг в сторону (как это делают матадоры с быками), и подслеповатое животное промчится мимо. Но я уверен, что далеко не у каждого туриста хватит мужества на подобное геройство. Хотя действительно большинство бросков носорог совершает только для того, чтобы попугать.
Так, в 1951 году в резервате Хлухлуве, в Южной Африке, умер знаменитый носорог-самец, носивший почему-то дамское имя Матильда. Он был наверняка наиболее часто фотографируемым диким животным во всем мире. Когда туристы со своими фотоаппаратами начинали уж слишком ему досаждать или становились чересчур назойливыми, он внезапно бросался в атаку и гнал их перед собой на довольно большие расстояния. Однако с самого 1922 года, когда этот носорог поселился в резервате, он ни разу никого не ранил.
Профессор Оскар Кениг рассказывает о другом носороге, который всего за несколько дней опрокинул на дороге три легковые и две грузовые машины. Животное упрямо стояло у обочины и поджидало следующую жертву. Тот же носорог разнес две хижины местных жителей и тяжело ранил находившихся в одной из них мужа и жену. Кениг признался расстроенному смотрителю парка, которому пришлось пристрелить взбунтовавшегося носорога, что он сам явился первопричиной необычного поведения животного. За несколько дней до всех этих неприятных происшествий он был вынужден влепить этому носорогу пулю в зад…
А дело было так. Носорог этот стоял посреди проезжей дороги, преградив проезд транспорту. Он ни за что не соглашался уйти, не обращая ни малейшего внимания на сигналы автомобилей, крики пассажиров, оглушительный шум, поднятый ударами кастрюль о чайники, крышками о крышки, — словом, ничто не могло заставить упрямца уступить дорогу. Тогда-то Кениг и решил (о чем потом очень пожалел) сделать ему «памятный подарок». Совершенно естественно, что испуганное и возмущенное животное запомнило, что такие вот непонятные, воняющие бензином четвероногие с короткой головой-радиатором и огромными светящимися глазами-фарами ужасно коварны и поэтому с ними совершенно необходимо вступать в бой, как только их увидишь. Так поступает каждый уважающий себя носорог с чужим, незнакомым носорогом, который ни с того ни с сего коварно кусает за зад…
Носороги весьма консервативны — различные новшества им часто бывают не по вкусу. Так, в резервате Хлухлуве один носорог, как на зло, повадился приходить в приусадебный сад смотрителя парка и старательно вытаптывать все иностранные декоративные растения вроде олеандра. Отечественные же растения он не трогал. Новые жерди, которыми починили старый забор, носорог с превеликим трудом выкапывал своим рогом из земли и оттаскивал на десятки метров в сторону.
Известен случай, когда крупная самка носорога пошла навстречу машине одного из охранников парка, сунула голову под радиатор и с легкостью стала приподнимать и опускать машину. Делала она это, видимо, без всякой злобы, просто из озорства. Охранник, сохраняя удивительное присутствие духа и хладнокровие, вылез из машины и ударил своим ремнем, на котором висела пара наручников, по голове животного. Удивленный неожиданной атакой, носорог отступил на несколько шагов, а охранник бросил ему вслед свой ремень, который, зацепившись наручниками за рог, повис у животного на носу. Не на шутку испуганный таким исходом дела носорог бросился наутек, гремя наручниками, пока пояс не упал на землю.
Редко встречающиеся белые носороги еще недавно считались недоступными для зоопарков экспонатами. Но в 1947 году возле мертвой самки носорога нашли маленького детеныша, который яростно бросался на грифов, со всех сторон обступивших его мертвую мать. Детеныша удалось отловить и привезти в зоопарк Претории. Вскоре он сделался совершенно ручным. Счастливый случай помог отловить и другого осиротевшего детеныша носорога и даже желаемого пола. Однако доставка его в зоопарк стоила немалых хлопот. Чтобы сохранить маленького найденыша во время долгого пути, проходящего местами через суровые горные местности, где по ночам даже подмораживало, зоопарковским работникам пришлось захватить с собой не только матрацы, набитые сеном, но и молочную корову. Однако, поскольку в той местности, где был пойман носорог, скот был почти поголовно заражен какой-то болезнью, ветеринарная служба не разрешала вывозить из этого района ни одной коровы. Поэтому молочную корову пришлось на границе зарезать.
Правда, в сороковых годах пара белых носорогов впервые была доставлена живыми из Африки в зоопарк Антверпена. Но эти животные происходили не из Бельгийского Конго, как можно было бы предполагать, а из английского Судана. Стоимость обоих животных, включая транспортировку, составила тогда примерно 80 тысяч марок. Что же касается других зоопарков, то для них белые носороги еще долго оставались недоступными.
Разведение носорогов в неволе до сих пор редко кому удавалось. Из европейских зоопарков этого сумели добиться только в нашем, во Франкфурте-на-Майне. Но то были черные носороги.
Категория: Животные такие какие они есть | Просмотров: 1578 | Добавил: farid47 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Календарь
«  Декабрь 2013  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Архив записей

Друзья сайта

МИНЕРАЛЬНЫЕ КОРМА
Очистка и санитарная обработка крольчатника и клеток
Коала
ВЕРТИШЕЙКА
Скворец
ПРАВИЛА ОБРАЩЕНИЯ С НУТРИЯМИ
ПТИЦЫ © 2023