Главная | Попугаи | Регистрация | Вход
Меню сайта

Категории раздела
Жако [26]
Какаду [14]
Волнистые попугаи [2]
Ара [1]
Амазоны [5]
Неразлучники [4]
ЦАРСТВО ЖИВОТНЫЕ [34]
(ЗООЛОГИЯ)
Волнистые попугайчики [62]
Птицы в нашем доме
Уход за птицами [36]
НАБЛЮДЕНИЯ ЗА ПТИЦАМИ В ПРИРОДЕ [50]
Певчие птицы в природе и у нас дома [71]
Голуби от А до Я [230]
О всех попугаях [208]
Попугаи [109]
Болезни кроликов [146]
Учить попугая говорить [39]
Для владельцев [64]
Статьи и советы
Пятнистый сфинкс [21]

Переломы конечностей
Хохлатый жаворонок
В дни привыкания
Слова и фразы
Класс пресмыкающиеся, или рептилии
Сизые статные
Сумчатые
Как построить курятник?
Данио розовый
Лягушки
ЗУБАТЫЕ И УСАТЫЕ
Рукокрылые
Статистика

Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0

Форма входа


Главная » Статьи » Пятнистый сфинкс

Малыши исчезают

 

Дождь лил беспрерывно всю ночь, и я нисколько не удивилась, найдя наутро малышей лежащими в грязи. С листьев на них все время капало, так что они совершенно промокли. Почти сразу же появилась Пиппа, и, внимательно осмотревшись, нерешительно направилась к дереву, которое стояло поодаль, — там ждал Гаиту с мясом. Она съела совсем немного и заторопилась назад, чтобы согреть малышей. У двух детенышей я заметила по три кожистых выроста величиной с фасоль на том месте, где позже будут расположены их половые органы, и не могла сообразить, что это такое. Вряд ли это клещи, потому что у обоих наросты были расположены треугольником и не сдвигались с места, хотя Пиппа часто вылизывала их. Я решила, что это самцы, потому что по сравнению с двумя другими они казались особенно головастенькими. Пиппа была трогательно поглощена заботой о своих детенышах и все время то кормила их, то вылизывала, удаляя грязь и экскременты. Немного погодя опять начался дождь, и мы пошли домой. Весь день напролет моросило и, вернувшись после пяти, мы увидели, что в логове очень мокро. Мы нарезали травы и дождались, пока Пиппа отойдет от малышей к мясу, которое лежало ярдах в двадцати. Пока она ела, я прикрыла травой раскисшую землю вокруг малышей, не прикасаясь к ним. Разумеется, они на меня шипели. Я знала, что Пиппе не понравится мое вмешательство, но это было менее опасно, чем оставить малышей лежать в сырости. Поэтому я обрадовалась, когда Пиппа преспокойно устроилась на травяной подстилке, как будто так и было нужно, и стала настолько непринужденно играть с малышами, что я поняла — мое присутствие ей не мешает. Один из малышей все время пытался вцепиться ей в хвост и даже пробовал удержаться, когда она его резко отдергивала. Теперь все малыши уже ползали вполне прилично, но очень скоро усталость сморила их и они уснули в самых неудобных положениях, запрокинув тяжелые головки.
Слава богу, в эту ночь дождя больше не было. Утром Пиппа раздвинула густую листву у входа в логово, так что солнечные лучи падали прямо на сосущих малышей. Вид у них был очень довольный, и я сфотографировала их во время кормления. Разглядывая малышей, я подметила одну очень интересную деталь: пятна на их задних лапках и спинке располагались четкими параллельными линиями, хотя позднее рисунок обычно становится с виду довольно беспорядочным. Полосы, проходящие от глаз через виски к затылку, тоже выглядели сплошной линией — позже она распадется на отдельные пятна. Такие же, пока еще не расчлененные полосы были и у основания хвостиков. Эти особенности заставили меня задуматься, не напоминают ли гепарды в этом раннем возрасте исчезнувшего с лица земли королевского гепарда, который по окраске походил на сервала. Кожа их голых животиков все еще была темно-багровой. Пиппа вылизывала эти животики до блеска, несмотря на окружающую грязь.
Я снова воспользовалась Пиппиной трапезой и прикрыла грязь свежей травой, так что детская опять стала уютной. Потом я немного посидела с Пиппой, держа в руках кость, которую она обгладывала. А когда мы с Пиппой пошли обратно к малышам, я собрала с земли все остатки до малейшего кусочка. Как ни странно, на этот раз Пиппе не понравилась травяная подстилка, и она перетаскала всех малышей за шиворот сначала в самый дальний угол логова, на мокрую землю, а потом вообще вынесла их из куста и спрятала под ветвями какого-то растения с крупными листьями. Там они и оставались до моего ухода.
После обеда мы обнаружили, что семейство переселилось ярдов за семьдесят в еще более густые заросли, где было гораздо суше; ветви так переплетались, что я только урывками видела, как малыши забирались Пиппе на спину и соскальзывали с нее. У Пиппы были видны одни глаза, но она не посмотрела на меня даже тогда, когда я стала размахивать куском мяса перед кустом. Я прождала полчаса, но она и не пошевельнулась, словно не замечая меня, так что пришлось уйти домой. Эти два дня она ела совсем мало, но, просмотрев свои записи за то время, когда у нее были первые котята, я увидела, что и тогда после родов она ела очень мало. По-видимому, это было необходимо для того, чтобы не перегружать желудок, пока она почти не двигалась.
На следующее утро маленькие гепарды открыли глаза. Знакомство со зримым миром их, очевидно, утомило, и все захотели спать, кроме одного: он долго ласкался к Пиппе, облизывал ее морду, а она принимала эти ласки, жмурясь от удовольствия. Хотя сильного дождя не было, земля под кустом не просыхала, потому что густая листва не пропускала солнечных лучей. Куст был настолько непроницаем, что мне не удалось пробраться внутрь и прикрыть землю травой.
Пиппа опять поела совсем немного и вернулась к своим обязанностям. Я видела, что малыши очень устали, и решила не тревожить их после обеда. Это оказалось очень кстати: вернувшись в лагерь, я увидела Джорджа, а с ним — маленького буйволенка. Джордж услышал, как теленок зовет свою мать, но ее нигде не было. Проискав ее все утро, Джордж решил, что она убита львом.
У маленького теленка еще болталась длинная пуповина, а рожки едва проклюнулись — по нашим предположениям, ему было около двух недель. Мы поместили его в вольер Уайти и попробовали напоить молоком, но пить он не мог: слишком он был измучен и больше всего нуждался в отдыхе. Как ни хотелось мне поддержать маленького сиротку, я не могла позволить себе оставить его в лагере, потому что его запах и мычание могли привлечь и Пиппу, и других хищников. Поэтому мы отвезли его к директору в Скалу Леопарда. Дорога была скользкая, теленок приехал совсем измотанный и сразу же уснул. Мы дали ему два часа, чтобы прийти в себя, а тем временем директор организовал постройку загона возле своего дома.
Во время этих приготовлений появился старый буйвол, уже много месяцев живший в Скале Леопарда. Он собирался вздремнуть, забравшись в свой любимый куст — в трех ярдах от директорской кухни. Просто не верилось, что такое огромное дикое существо может вести себя, как мирное домашнее животное. Он проводил ночи и большую часть дня рядом с домом директора, как будто догадываясь, что здесь он застрахован от нападения льва, с которым не сумел бы справиться на старости лет. И хотя мимо него постоянно проходили родственники директора и его слуги, он никогда не обнаруживал ни малейшего желания кого-либо обидеть. Здесь он чувствовал себя в безопасности и считался полноправным членом семьи. Мы смотрели, как он ворочается в кустах возле кухни, и гадали, признает ли он маленького теленка или сочтет его соперником и нападет на него.
Тем временем я старалась успокоить теленка, нежно поглаживая его, и мне удалось заставить малыша выпить немного разведенного молока, по капле вливая питье ему в рот. Потом мы собрались ехать домой, и Джордж включил мотор. Маленький буйвол тут же поднялся на ноги и попытался бежать следом за машиной — наверное, он теперь считал ее своей мамой. Он пробежал трусцой несколько сотен ярдов, и в конце концов его пришлось взять на руки и унести в загон. Просто поразительно, что за те несколько часов, как Джордж нашел осиротевшего теленка, тот успел привязаться к лендроверу, заменив им родную мать. Может быть, малыш чувствовал себя в безопасности возле такого большого предмета, который наверняка напоминал ему большое тело матери? Или возникновение этой ассоциации объяснялось тем, что его поили молоком возле машины? Ночью, когда мне не давали уснуть хохот и завывания по крайней мере трех гиен, перемежающиеся с отчаянными воплями павиана, которого они прикончили возле нашего лагеря, я особенно радовалась, что теленок нашел себе надежный приют. На следующее утро с тяжким предчувствием я пошла по следам гиен — через Мулику по отмели и вдоль дороги ярдах в пятидесяти от логова Пиппы.
Когда я пришла туда, я застала семью у самого входа в детскую: все наслаждались солнышком на открытой месте. Я смотрела, как малыши завтракают, а Пиппа любовно их вылизывает. Когда они насосались, она в первый раз позволила им поиграть, не отгораживая их от меня своим телом. Малыши тоже как будто стали привыкать и не шипели на меня, когда я их фотографировала, а только моргали своими большими глазами. Потом мне удалось покормить Пиппу из рук — в первый раз за четыре дня она по-настоящему поела. Вдруг снова начало моросить. Пиппа быстро загнала малышей под густые ветки и еще постаралась получше прикрыть их собственным телом. В этом неудобном положении она оставалась до тех пор, пока не перестал дождь, и тут, увидев, что Пиппа делает все возможное, чтобы держать малышей в тепле и сухости, какая бы жуткая погода ни стояла, я поняла, что только преданная забота матери обеспечивает отличное состояние детенышей. Пиппа почти не покидала малышей со дня их рождения, и я не представляла себе, что же будет, когда они начнут расползаться во все стороны, — ведь даже нам стало трудно продираться сквозь травяные заросли и кустарник. После полудня мы снова навестили семейство и нашли всех на том же месте. Пиппе, должно быть, очень хотелось подвигаться, и она воспользовалась нашим присутствием, чтобы прогуляться. Я пошла за ней с мясом и очень удивилась, что после основательной утренней трапезы она способна поглотить еще такое количество. Потом она стала кататься по земле и потягиваться с довольным мурлыканьем, а я обобрала клещей и немного поиграла с ней.
Совсем недавно я узнала, что будто бы в Крефельдском зоопарке маленькие гепарды умеют втягивать когти уже в возрасте десяти недель. На моих глазах дети Пиппы никогда не убирали и не втягивали когти, так что эти сведения вызвали у меня сомнение. А так как в этот день все мои гепарды были, по-видимому, в хорошем настроении, я решила использовать эту возможность и проверить, действительно ли они могут прятать когти. Поэтому я оставила отдыхающую Пиппу и пошла к малышам. Не наступая на притоптанную вокруг них траву, я попробовала затолкать коготки одного из малышей в подушечки, но они не поддавались. Довольная, я отошла к Пиппе и весь вечер наблюдала, как семейство играет: малыши перекатывались друг через друга и толкали Пиппу мягкими лапками. Она терпеливо сносила все выходки детенышей, ласково подталкивая их мордой. Наконец, она изловила одного и обняла его передними лапами; так он и уснул, удобно привалившись к ее груди, а остальные заснули, сбившись в кучу. Мне было пора идти домой; я обернулась и увидела голову гиены, которая подглядывала из кустов всего в пятидесяти ярдах от нас, но тут же исчезла. Мы с Гаиту бросились за ней, крича во весь голос и швыряя камни, но в сумерках мы так и не увидели, куда она ушла, хотя нам показалось, что она убежала к реке. Я очень встревожилась, но что я могла сделать — разве что молиться, чтобы с Пиппой и малышами ничего не случилось!
Когда стемнело, несколько львов затеяли склоку за рекой возле лагеря. По-видимому, это был очень большой прайд: они так ужасно ревели и рычали, что напугали меня до полусмерти. Трудно было понять, что привело их в такую ярость — разве что спор из-за добычи, но перепалка затянулась надолго, и чем дольше она продолжалась, тем больше меня мучило беспокойство за наших гепардов. В довершение всего один лев перебрался на нашу сторону и рычал всю ночь за моей палаткой, так что я глаз не сомкнула. И внезапно все смолкло. Лев, должно быть, вернулся к своему прайду; позднее мы не нашли его следов у дороги. С чувством огромного облегчения я пошла к логову Пиппы. Там было пусто. Ничто не указывало на то, что здесь побывал лев или гиена; только маленькое пятнышко крови, происхождение которого я не могла объяснить, — ведь кругом не было никаких следов борьбы: ни сорванных листьев, ни взрытой земли. Наверное, Пиппа, так же, как и мы, ночью услышала львиный рык и решила перебраться в более безопасное место. Мы стали обыскивать все кусты на расстоянии, которое она могла бы пройти четыре раза с детенышем в зубах. Наконец в нескольких сотнях ярдов нашли необыкновенно густой кустарник и обнаружили сбитые листья — какое-то животное явно пролезло через кусты. Мы прорубили эту колючую изгородь и увидели в середине небольшой кусочек грязи — возможно, здесь лежали малыши. Еще ярдов через пятьдесят мы нашли единственный отпечаток лапы, но он был так размыт дождем, что даже трудно было сказать, кто здесь прошел — гиена или гепард.
Мы искали еще час, не переставая звать Пиппу. Внезапно она возникла ярдах в пятистах от колючих зарослей. Она набросилась на мясо и стала глотать не жуя; я решила, что она торопится к детям, и была крайне удивлена, когда она вдруг разыгралась и целых полчаса не оставляла нас. Беспокоясь за малышей, я пошла в сторону, чтобы заставить ее повести меня к ним. Она неохотно последовала за мной и уселась возле куста рядом с «колючей изгородью», как будто охраняя вход в логово. Я отослала Гаиту домой — она сразу же перешла в укромное местечко между двумя густыми кустами и с мурлыканьем улеглась. Играя с ней, я заметила две небольшие кровоточащие царапины на ее передних лапах — не больше сантиметра. Может быть, из этих царапин и натекло пятнышко крови, найденное нами в ее логове? Я боялась, что лев нагнал на нее такого страху, что она даже мне не хотела показывать своих детей, и пошла домой, чтобы дать ей возможность покормить голодных малышей.
На обратном пути я опять осмотрела логово, где мы в последний раз видели все семейство вместе. Поглощенная поисками следов, которые помогли бы понять, откуда взялось кровяное пятнышко, я чуть не столкнулась нос к носу с Пиппой, которая шла за мной и старательно обнюхивала землю. Потом она вскарабкалась на дерево, осмотрелась кругом, спрыгнула и, обойдя по большой дуге вокруг меня, улеглась под деревом ярдах в шестистах. Был уже час дня, и я пошла домой ко второму завтраку, надеясь, что Пиппа наконец-то отправится к своим детям — по моим расчетам, они уже сильно проголодались. В лагере, к моей несказанной радости, меня встретил старый добрый Локаль. Я очень надеялась на его талант следопыта и взяла его с собой после завтрака, чтобы расшифровать следы Пиппы. Мы начали с двойного куста и едва унесли ноги, потому что там уже обосновался буйвол, отдыхавший на травяной подстилке. Обойдя сонного буйвола, мы обследовали второе логово Пиппы. Там все оставалось по-прежнему, и Локаль сказал, что кровь капнула из царапины Пиппы, потому что, даже если малышей унес питон или орел, обязательно должны были остаться следы борьбы. Пиппу мы нашли на том самом месте, где я ее оставила. Она зевнула, потянулась и дружелюбно приветствовала Локаля, а потом бросилась между нами, готовая начать веселую возню, Локаль осмотрел ее царапины и заключил, что они нанесены скорее острыми сучками, чем зубами. Потом Пиппа повела нас как ни в чем не бывало по тому же кругу, который проделала утром. По дороге она влезала на деревья или отдыхала в тени. Когда мы подошли к «колючей изгороди», она внезапно бросилась вперед, заползла внутрь и долго вынюхивала что-то в середине. Потом она затрусила дальше с таким безразличным видом, что у меня сжалось сердце. Было уже пять часов, а она все еще не собиралась уходить от нас, так что мы пошли домой, надеясь, что еще до наступления темноты она вернется к детям.
Пиппа была удивительно преданной матерью, и мне не верилось, что она способна целый день напролет морить голодом малышей только для того, чтобы скрыть их от меня. Мое беспокойство еще усилилось из-за дождя, непрерывно лившего всю ночь и следующее утро. Мы обыскали каждый кустик в радиусе двух миль от логова Пиппы, придирчиво рассматривали опавшие листья и звали ее, но вместо ответа в мертвой тишине раздавался только перестук сбегающих вниз капель. Уверенные в том, что Пиппа не могла перенести малышей на большое расстояние, мы принялись прочесывать пространство по другую сторону Мулики — хотя вряд ли она сумела бы четыре раза перепрыгнуть вздувшуюся реку с детенышем в зубах. Тщетно мы заглядывали во все уголки, где она могла спрятать малышей.
Мы вернулись домой, еле передвигая ноги по глубокой грязи, измучившись душой и телом. В эту ночь ливень разразился с еще большей силой. Я смотрела на выступавшую из берегов реку и старалась мысленно поставить себя на место Пиппы. С тех пор как несчастные малыши появились на свет две недели назад, она почти все время была насквозь мокрая, да и земля вокруг нее была превращена в вязкую трясину. Как она могла сохранить здоровье в такой обстановке, когда ей приходилось быть прикованной к малышам, чтобы постоянно оберегать их? Ведь и первый помет Пиппы пропал примерно при такой же погоде. А что если она убила своих детей, повинуясь инстинкту самосохранения? Но, будучи свидетелем беззаветной и преданной любви Пиппы к потомству в самых тяжелых испытаниях, я отбросила это предположение, склонившись к мысли, что малыши попали в зубы гиенам. Я была уверена, что Пиппа знает постигшую их участь, потому что она не разыскивала их и не проявляла такого беспокойства, как тогда, когда мы забирали у нее Дьюме и Уайти. Подумать только — из одиннадцати котят, которых она родила за два года, в живых остались только трое, да и то Уайти могла погибнуть, если бы мы не вылечили ей лапу. Все это было очень грустно. Малыши часто повреждают лапы и становятся добычей хищников, а если прибавить к этому капризы погоды и другие природные напасти, то не приходится удивляться высокой естественной смертности среди гепардов. Но человек тоже помогает изничтожить гепардов, бессовестно убивая их ради красивого меха для франтих, да еще иногда мы превращаем этих поразительно красивых животных в домашних баловней. И нечего удивляться, что гепарды постепенно исчезают с лица Земли.
Категория: Пятнистый сфинкс | Добавил: farid47 (08.10.2015)
Просмотров: 555 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Друзья сайта

БЕЛЫЕ МАНТИИ ЗВЕРЕЙ
Черный дрозд.
Перепел
ДУБОНОС
Миксоматоз
Корм.
ПТИЦЫ © 2020